Тревожность и депрессия у детей — виновата система образования?

Однажды я разговорилась с женщиной, чьи дети ходили в логопедический детский сад. На мой вопрос, хорош ли сад, женщина отвечала, что сад прекрасен — очень много учебы, детям много задают на дом, и ходят в сад с огромной толстой тетрадью, исписанной заданиями.
 
Помню, что меня эта история очень сильно впечатлила. Зачем детям с логопедическими проблемами усугублять их проблемы, нагружая заданиями? Неужели не хватает дополнительных занятий с логопедом в самом саду? И вообще — какие занятия?! Речь шла о детях 4-5 лет, сфера интересов которых — бегать, прыгать и играть со свертсниками, а вовсе не таскать в садик тяжелые портфели с тетрадями.
 
В книге «Свобода учиться», ее автор Питер Грей цитирует чужой опыт: «В Нью-йорке идут в детский сад с 4 лет. Сын моих друзей пошел в сад в сентябре. Он не проходил туда и двух недель, как его родителям стали приходить письма, что ребенок «отстает по программе». Сейчас мой друг получает такие письма одно за другим. Он старается решить проблему и по вечерам заставляет сына делать упражнения. Ребенок умоляет разрешить ему идти спать. Оба ужасно разочарованы и чувствуют себя неудачниками».

 
Грей много пишет о том, что в школьном возрасте, конечно же, ситуация только усугубляется. В одном из исследований сравнивали ситуацию в 1981 и 1997 году, и обнаружили, что дети проводят на 18% больше времени в школе, на 145% больше за домашними заданиями. Даже большие перемены (насколько я поняла из книги, в США есть «большая» получасовая перемена в школе) многие чиновники решили сделать «эффективными» и заменили свободные игры на «пятиминутку физкультуры».
 
Здесь я тоже вспомнила историю, рассказанную родителями — о том, как в соседней с нами школе одна из учительниц второго класса запретила детям в перемену выходить из-за парты. «Я за вас отвечаю, а вы расшибете себе лбы». Родители, к слову, эту учительницу поддержали — потому что и правда, расшибут лбы, лечи их потом. Немудрено, что к концу школы дети приходят в состоянии «что угодно, только не учеба».
 
Еще один важный момент, на который указывает Грей — количество самоубийств детей 15 лет в США с 1950-х годов выросло в 4 раза, среди молодежи от 15 до 24 лет — удвоилось. Среди тех, кому за 40 — наоборот, сократилось. Автор связывает это с уровнем тревожности и депрессии у детей. И оно тем выше, чем меньше ребенок контролирует свою жизнь. «Среднестатистический человек сегодня живет лучше, чем раньше», — пишет Грей. — При этом, согласно данным исследований, молодые люди все меньше уверены в том, что контролируют свою жизнь».
 
А как тут контролировать, когда все проконтролировано за тебя? Школа, секции, кружки и бесконечные уроки. Даже по выходным никакого расслабона — моя подруга, например, упрекнула меня как-то в том, что я могла бы и пожертвовать своим комфортом ради обучения ребенка — речь шла о том, чтобы после напряженной рабочей недели (несмотря на статус «домашнего ученика», мой ребенок всю эту неделю полноценно учится и еще посещает «внешкольные» занятия) в 10 утра в выходной день быть где-то на лекции на другом конце Москвы!
 
Кстати, к теме самоубийств. Многие знакомые мне родители сходят с ума от новостей про «синих китов», потому что они не понимают, как обезопасить себя и своих детей от темы детских самоубийств. Ведь все эти трагедии происходят в семьях благополучных, где, с виду по крайней мере, все хорошо? Что делать?? Может быть, еще строже контролировать? Отслеживать то, с кем ребенок ведет переписку и что именно пишет? Занять побольше — пусть вообще не будет свободного времени? Если верить Грею, уменьшение детской свободы ведет к повышению уровня тревожности и депрессии — а значит, к повышению чувства беспомощности и ощущения «нет смысла даже пытаться что-то делать, я обречен».